Своеобразной разновидностью романтической установки является трансформация ее в чрезмерную рационализацию интимной жизни. Мужчина признает за половой жизнью право на существование, но отводит ей роль простого физиологического акта, необходимого для снятия внутреннего напряжения, для «разрядки», для, «легкой встряски». Половые сношения поэтому жестко регламентируются и совершаются по мере внутренней необходимости и автоматически без особого чувственного подъема. Такие мужчины нередко очень работоспособны, пунктуальны, корректны и внимательны по отношению к женщинам, но от них веет холодностью, отчужденностью.
Наряду со своего рода дискредитацией интимной стороны жизни встречаются случаи, когда и романтическое, и сексуальное начало выражены весьма сильно, но никак не могут соединиться в общую линию поведения. По-прежнему, как и в юности, мужчина испытывает к одним женщинам одухотворенные, дружеские чувства, к другим — яркие сексуальные желания. В итоге женщины непроизвольно распределяются на две основные категории: те, с которыми приятно, общаться, и те, с которыми хочется иметь близость. При этом нередко сексуальные желания порождаются подчеркнутой, даже вульгаризованной эротичностью женщины, ее нескромностью, доступностью. В отношениях с «прекрасной дамой», которую мужчина очень уважает, он никак не может переступить определенную границу, даже став законным супругом. В то же время в отношениях с женщиной, вызывающей влечение, он сразу же спускается до уровня откровенной чувственности «животной страсти». Подобная ситуация обозначается исследователями как «любовь к мадонне» и «любовь к Венере».
Метки: мужская сексуальность